fbpx

Феминизм

«Феминизм – это радикальное утверждение, что женщины являются людьми». – Marie Shear

Феминизм для папы

Гендер в деталях ко Дню Отца опубликовал текст Дмитрия Резниченко – правозащитника, бывшего члена ультра-правой группировки, ветерана войны с Россией – об отцовстве, феминизме и гендерном равенстве. Этот текст мне очень понравился, поэтому я перевела его на русский.

***

Может быть, если бы родились мальчики, я бы так ничего и не понял.

У меня две дочки подрастают. Два любимых солнышка, папины принцессы, моя сумасшедшая банда. Сложно передать, что они для меня значат. Скоро они станут подростками, растут на глазах, и мне страшно за них. Это моё уязвимое место, как два сердца, которые живут и бьются отдельно от моего тела.

Я долго считал, что в этом суровом мире единственный правдивый способ защитить самое дорогое – это не доверять ни людям, ни институциям, а наращивать и закаливать собственную силу. Потому что ну кто их защитит в нашем обществе?.. Полиция? Суд? Не смешите. Или может они сами, своими маленькими кулачками?.. Нет, не на кого надеяться. Мужчины должны защищать своих самых дорогих, тех, кто слабее: своих детей, своих стариков, своих женщин.

В этом мужское призвание и оправдание особенного статуса, – так я думал. Значит, нужно набивать кулаки – и я старательно набивал, успокаивая себя тем, что мое усердие что-то гарантирует. А несколько лет назад неожиданно произошел флешмоб «#Я_не_боюсь_сказать».

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Соборы vs люди

15 апреля произошел пожар в соборе Нотр-Дам де Пари. Это событие стало невероятно резонансным, много было постов про то, что это ужас и кошмар. Я очень люблю архитектуру вообще и готическую в частности, и собор мне жалко. Но самое ужасное для меня в этом событии и в рекации на него – то что она чудовищно непропорциональна.

⁣Когда иранскую правозащитницу Насрин Сотуде приговорили к 148 ударам бичом (фактически, мучительная смертная казнь) – об этом писали только феминистические и правозащитные паблики. ⁣
⁣⁣⁣⁣
Когда у Юли Савиновских отняли приемных детей из-за операции по удалению груди – об этом вообще написали, кажется, только “Такие дела”. ⁣
⁣⁣
⁣ИГИЛ разбомбил Пальмиру? Сотни постов в ленте. ИГИЛ отрубил голову археологу и ученому с мировым именем Халеду Асааду? Два поста.⁣
⁣⁣
⁣Вся лента у меня в горящем Нотр-Даме. В каждом СМИ Нотр-Дам. ⁣
⁣⁣
⁣Сенцов сидит в тюрьме, Ильдара Дадина пытали, Юрия Дмитриева судят по высосанному из пальца обвинению, в Украине за последний год неслыханное число преступлений на почве ненависти по отношению к ромам, в Крыму аресты крымских татар по надуманным обвинениям, одного из подозреваемых в убийстве Катерины Гандзюк восстановили в должности – обо всем этом пишут только активисты и профильные СМИ.⁣

Я не хочу сказать, что плохо любить архитектуру. Нормально грустить по собору, и более того – каждому человеку в отдельности нормально выбирать свои ценности, и в них может не быть Сенцова или там Насрин Сотуде, и само по себе это ничем не плохо, и даже хорошо – потому что невозможно интересоваться всем, и классно, когда разные темы двигают разные люди. Но все вместе мы складываемся в общество, в котором пытки и убийства вызывают куда меньший резонанс, чем пожар в соборе. И меня это приводит в ярость.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Манифест радикальной феминистки

Я – радикальная феминистка.

В русскоязычном пространстве существует оппозиция между интерсекциональным и радикальным феминизмом, при этом подразумевается, что интерсек – это такие продвинутые цивилизованные феминистки, которые читают лекции и переводят статьи, а радфем – это сумасшедшие, которые жгут лифчики и ненавидят мужчин.

Я долго поддерживала эту оппозицию, и на насмешливое “радфем?” отвечала “нет, что вы, я интерсек” и мило улыбалась.

На самом деле я чертовски зла из-за того, что происходит с женщинами. И я не хочу больше прятать свою злость и делать вид, что все проблемы можно решить путем цивилизованного диалога, а я пророчица его.
Потому что это не так.
Я – радикальная феминистка.

Радикальный феминизм основывается на тезисе о том, что корни угнетения женщин лежат в патриархате как системе отношений между гендерами, а правовые и классовые проблемы являются следствием, а не причиной патриахата.
Я – радикальная феминистка.

Радикальные феминистки считают, что патриархат должен быть уничтожен путем разрушения существующих патриархальных социальных норм и институтов.
Я – радикальная феминистка.

Радикальный феминизм предполагает, что теории и идеологии недостаточно, и что чтобы изменить мир, нужны целенаправленные действия, включая политические.
Я – радикальная феминистка.

Для многих людей “радикальный феминизм” и “трансэксклюзивный феминизм” – синонимы. Однако второе никак не следует из первого, и если Андреа Дворкин и Кэтрин МакКиннон были трансинклюзивными радфем, то все остальные тем более могут. То, что TERF пытаются монополизировать радикальный феминизм и сделать вид, что трансфобия и радфем это синонимы, весьма гнусно, и я думаю пора им напомнить, что радикальный феминизм им не принадлежит, а трансфобия не является его неотъемлемой чертой.

Я считаю, что биологический эссенциализм, который лежит в основе взглядов TERF сам по себе является продуктом патриархата.
Я за равные права и возможности для транс*людей.
Я – радикальная феминистка.

Я признаю существование других систем угнетения по признаку этноса, ориентации, образования и др., и не считаю, что феминизм может решить проблемы всех угнетенных групп. Я признаю и разделяю интерсекциональный подход как инструмент аналитики и описания систем угнетения в социуме, и стараюсь рефлексировать собственные привилегии. Активист_ки, которые занимаются борьбой с любыми системами угнетения, всегда могут рассчитывать на мою поддержку и сотрудничество. Я отказываюсь считать, что интерсекциональный подход противоречит радикальному феминизму, потому что я больше не вижу никаких оснований для этой оппозиции.
Я – радикальная феминистка.

Я чертовски зла, и я хочу вести цивилизованный диалог, и читать лекции, и переводить статьи, и выходить на акции, и сражаться против патриархата всеми доступными мне средствами. И если однажды я пойму, что коктейль молотова решает мои задачи лучше, чем этот блог – я возьму в руки коктейль молотова.

Я – радикальная феминистка.

Могут ли женщины быть насильницами?

Привет! Спасибо за просветительскую работу, которую ты делаешь. Случалось ли тебе быть со стороны человека, совершающего насильственные действия сексуального характера? Как ты считаешь, можно ли говорить о насилии со стороны женщин по отношению к мужчинам? (Я женщина и у меня был такой опыт)

Да, случалось. Я неоднократно прикасалась или лезла целоваться без согласия; очень долго я вообще не представляла, что можно как-то иначе проявлять свой интерес. Не помню, чтобы у меня был именно секс с кем-т без согласия с его/ее стороны, но это не значит, что его точно не было. Вообще мне кажется, что живя в культуре изнасилования говорить “я никогда не совершал_а действий сексуального характера без согласия” примерно так же наивно как “я никого не угнетаю“.

(кому-то наверное на этом захочется спросить, чем же я тогда отличаюсь от насильников, которых я так резко критикую – тем, что я осознаю свою неправоту, признаю, что я это делала, и готова извиниться и постараться исправить последствия, если окажется, что кто-то пострадал от моих действий)

Можем ли мы говорить о насилии со стороны женщин по отношению к мужчинам? Смотря что под этим подразумевать. О систематическом гендерно-обусловленном насилии женщин над мужчинами говорить не приходится, т.к. статистика тут весьма однозначная – в подавляющем большинстве случаев мужины насилуют женщин, а не наоборот, а в случае, когда мужчина – жертва сексуального насилия, чаще всего это насилие искходит от другого мужчины (см. подробную статистику на rainn.org).

Но это совершенно не значит, что мужчина не может быть жертвой насилия, или что женщина не может изнасиловать мужчину, хотя многие так думают. Более того, я считаю, что идея что мужчину “невозможно” изнасиловать, чудовищно вредная, потому что она игнорирует любой секс кроме пенисовагинального и утверждает, что физиологическое возбуждение может являться критерием согласия, а это не так.

Во-первых, у мужчин, так же, как у женщин, встречается нонконкордантость – явление несовпадения сексуального желания и физиологического возбуждения. Грубо говоря, наличие эрекции не означает, что мужчина хочет заниматься сексом (так же, как и ее отсуствие не означает обратного).
Во-вторых, при некоторой изобретательности эрекцию можно вызвать чисто механически.
В-третьих, сексуальное насилие не ограничивается пенисовагинальным сексом – трогать чей-то член без согласия так же гнусно, как засовывать кому-то пальцы во влагалище.

Не говоря уже о том, что у некоторых женщин есть член, а у некоторых мужчин – вагина.

Словом, я считаю, что нужно разделять обсуждения культуры согласия и обсуждения проблемы гендерно-обусловленного насилия. Принципы согласия важны и обязательны для всех и каждого, независимо от пола, гендера и формы гениталий, и категорически неправильно распространять эти принципы только на женщин. При этом у нас есть системная проблема с гендерно-обусловленным сексуальным насилием мужчин над женщинами – из этого следует, что нужно особенное внимание уделять переубеждению мужчин и особенное внимание – защите женщин, но из этого никак не следует, что мужчин можно трахать без консента.

Зачем феминитивы?

Можете посоветовать максимально дельную статью, которая объяснит, зачем нужны феминитивы?

А зачем нужны слова “дауншифтер”, “криптовалюта”, “челлендж” и “лайфхак”?
Я не специалистка в лингвистике, но насколько я представляю себе процесс эволюции языковых норм, новые слова и выражения появляются скорее “почему”, чем “зачем” – потому что появляются новые явления и смысла, которые нуждаются в обозначении.

С этой точки зрения увеличение количества и частоты употребления феминитивов в русском языке (а сами по себе феминитивы явление совершенно не новое) – это совершенно естественное следствие процессов происходящих в обществе, а именно борьбы женщин за свои права. Женщины хотят быть видимыми, хотят иметь равные права и возможности – и получать признание своего труда. Феминитивы это выражение этих желаний средствами языка, так же, как отказ от каблуков и утягивающей одежды – это выражение стремления к свободе средствами моды.

Если попробовать все-таки ответить на вопрос “зачем”, то есть несколько ответов:

  • Чтобы повысить видимость женщин (подробнее об этом хорошо написано тут) – когда я стала использовать феминитивы, я была шокирована тем, насколько чаще я прибегаю к услугам женщин, чем к услугам мужчин.
  • Потому что это важно для многих женщин. Некоторым Оксанам нравится, когда их называют Ксюшами, а другие это ненавидят. Некоторые Дмитрии просят называть их Димами, а другие – Митями. Точно так же некоторым людям нравится когда о них говорят в мужском роде, некоторым – когда в женском, а некоторым – когда в среднем. И это так же нормально, как предпочитать определенную форму имени. Или вот мне нравятся феминитивы, поэтому я говорю про себя “я прожект-менеджерка”. А кому-то комфортноее говорить “я прожект-менеджер”. Так почему не называть человека так, как ему нравится?
  • Потому что это своего рода шиболлет, и употребляя феминитивы, вы сигнализируете женщинам,что вы на их стороне.