fbpx

феминизм

Законодательные модели и проституция

Вообще говоря, я склоняюсь к тому, что сам по себе дискурс моделей законодательства и споров о них очень сильно вредит решению проблем людей, вовлеченных в проституцию.

Проституция – это сложное явление, у которого есть много пересекающихся причин и много связанных проблем, а сведение разговора к спору о моделях неизбежно уплощает картину, и провоцирует наклеивание ярлыков вместо дискуссий, в итоге большинство спорщи_ц не проходят идеологический тест Тьюринга, а проблемы не двигаются с места.

Тем не менее, понимать, какие бывают классификации, и какие модели в рамках этих классификаций выделяют исследователи и юристы, полезно и для того, чтобы иметь в голове более полную картину, и для того, чтобы читать и понимать исследования.

В популярных источниках, как правило, выделяется максимум четыре подхода к проституции:

  • криминализация с наказанием продающей стороны (то, что мы сейчас имеем в большинстве стран СНГ), которую чаще всего называют просто криминализацией;
  • криминализация клиента (она же шведская модель, нордическая модель), когда наказывают того, кто покупает;
  • легализация, когда проституция приравнивается к предпринимательской деятельности и регулируется государством;
  • декриминализация – подход, который предполагает полное отсутствие государственного регулирования.

Однако, эти модели отличаются не по одному признаку, а по нескольким. Если мы рассмотрим эти практики с точки зрения отношения к проституции, то получится, что у нас с одной стороны есть криминализации (продажи или покупки) с негативным отношением, и с другой – легализация и декриминализация с нейтральным.
А если рассматривать модели с точки зрения наличия или отсутствия государственного регулирования, то декриминализация окажется противоположна как легализации, так и обоим видам криминализации.
И это только два возможных параметра.

Интересно, что хотя декриминализацию часто описывают как новую идею, на самом деле этот подход появился еще в 19м веке как оппозиция легализации. В викторианской Англии проституция была легальна и регулировалась государством, в частности, согласно Актам о венерических заболеваниях (1864, 1866, 1869) любая женщина, заподозренная в занятии проституции могли быть подвергнута принудительному гинекологическому осмотру, и в случае обнаружения признаков венерических заболеваний ее принудительно лечили или просто запирали в больнице на несколько месяцев. Эти акты вызвали возмущение суфражисток, которые во главе с Жозефиной Батлер создали IAF – международную федерацию аболиционисток, боровшуюся за отмену государственной регуляции проституции.

Джордж Ричмонд, портрет Жозефины Батлер

Дальше начинается терминологическая путаница. Жозефина и ее соратницы называли себя аболиционистками. (поскольку криминализации проституции как практики тогда не было, не было и понятия декриминализации). Однако сегодня намного чаще аболиционистками называют себя сторонницы шведской модели, которая как раз является одним из видов государственного регулирования. Как это вышло, мне пока не удалось разобраться, но очень важно понимать, что слово “аболиционизм” в текстах может означать как отсутствие государственной регуляции, так и криминализацию клиента. То есть, в некотором роде, совершенно противоположные подходы.

В частности, исследование различных регуляторных моделей проституции и их связи с траффикингом в странах Европы 2005-го года выделяет такие подходы:

  • Аболиционизм – государство не вмешивается в проституцию, и не наказывает взрослых ни за покупку, ни за продажу. Получение прибыли от проституции третьих лиц (сутенерство), вовлечение детей, траффикинг при этом криминализованы. (Польша, Португалия, Испания и др.)
  • Нео-аболиционизм – проституция разрешена как на улицах (outdoor) и так и в зданиях (indoor), но явно запрещены бордели. (Бельгия, Дания, Франция, Финляндия и др.)
  • Запрещение (prohibitionism) – проституция запрещена как на улицах, так и в помещениях, стороны, вовлеченные в проституцию, могут быть наказаны (Швеция, Ирландия, Мальта и др)
  • Регуляционизм – занятия проституцией, как на улицах, так и в помещениях, регулируются государством и при соблюдении правил не наказываются. Часто при это модели люди, занимающие проституцией обязаны специально регистрироваться где-то и/или проходить обязательные медосмотры
Типология моделей законодательства в странах ЕС из исследования 2005 года

При этом википедия, опираясь на исследования и отчеты, выделяет уже не четыре варианта, а пять. В их классификации декриминализация определяется как полное невмешательство государства, аболиционизм – как легальность покупки и продажи, но запрет на сутенерство и рекламу, а нео-аболиционизм как криминализация покупки и запрет на сутенерство и рекламу при легальности продажи. Плюс легализация и запрещение.

Схема из википедии

Таким образом, мы видим, что модель определяется не одним или двумя параметрами, а многими, и что даже сейчас моделей существенно больше трех (а гипотетически может существовать еще больше), и что с одной стороны, в рамках одной и той же модели может существовать несколько вариантов, а с другой – некоторые вещи могут не зависеть от модели. Например, запрет на рекламу может существовать как в рамках декриминализации, так и в рамках шведской модели. То есть модель сама по себе определяет далеко не все, не говоря уже о том, что есть масса факторов помимо моделей.

Если кто-то говорит вам, что кроме криминализации, легализации и шведской модели ничего другого не бывает, то перед вами либо человек не в теме, либо демагог, который намеренно использует уловку под названием “ложная дихотомия”. Первым можно дать ссылку на этот текст, со вторыми лучше вообще не разговаривать.

Поделиться:

Женщинам легко найти секс?

Я часто слышу тезис о том, что вот у женщин тоже есть привилегии, например, женщинам, де, намного легче найти секс если им хочется, а мужчины вынуждены страдать.

Большая проблема с этим тезисом в том, что он неявно предполагает, что секс это некий ресурс, который можно дать или взять, и к которому может быть или не быть доступа. А такое определение секса антифеминистично само по себе.

То, что сторонники этого мнения называют “доступностью секса” проистекает из готовности многих, если не большинства мужчин заниматься сексом почти с любой женщиной, используя ее как инструмент удовлетворения своего желания и своих фантазий, и не особенно интересуясь ни ее удовольствием, ни – в ряде случаев – согласием.

Женщина держит в руке телефон с открытым тиндером, и видит мужской профиль. В профиле подпись "ни буть толстушкой"
“Ни будь толстушкой” / Shieldmaiden, 2019

С точки зрения секс-позитивного феминизма такой подход – это не секс, а насилие и объективация, и борьба с такими взглядами – это одна из задач секс-позитивного феминизма. (Секс-негативный феминизм считает, что любой гетеросекс про мужскую власть и доминирование, и поэтому вообще не стоит заниматься сексом с мужчинами, и хотя я не разделяю эту точку зрения, я понимаю, откуда она берётся).

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Поделиться:

Феминизм и религия

Как Вы думаете, совместимы ли феминизм и религия? Может ли верующая христианка или, например, мусульманка быть феминисткой? Ведь насколько я понимаю (могу ошибаться), многие религиозные догмы противоречат идеям феминизма и наоборот.

Да, может – и не потому, что я так думаю, а потому что верующих феминисток довольно много, а право на свободу вероисповедания – одно из базовых прав человека, поэтому невозможно быть феминисткой и не признавать этого права за другими женщинами, в.т.ч. феминистками. 

Безусловно, многие религиозные установки противоречат идеям феминизма, но тут очень важно понимать, что как минимум в авраамических религиях нет такой догмы, на которую не существовало бы два десятка толкований, зачастую противоречащих друг другу. При этом история религиозной мысли – это в очень большой степени история мужской, патриархальной религиозной мысли, и многие вещи через феминистическую оптику выглядят совершенно иначе, чем мы привыкли думать.

Например, почти все слышали цитату из послания ап. Павла к Ефесянам – “жена да убоится мужа своего”, которой обычно подкрепляют идею беспрекословного подчинения мужу. Но если прочитать это послание целиком, окажется, что перед этим ап. Павел пишет – “мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее”, то есть любите так сильно, чтобы пожертвовать своей жизнью ради жены, если придется. Помните ли вы хотя бы одного священника, который бы напоминал своим прихожанам об этих словах апостола? Я вот помню ровно одного (и то потому, что я в свое время была ультрарелигиозной и читала очень, очень много книг).

И одна из задач, которые ставят себе верующие феминистки – это добиться для женщин равной возможности самореализации в религии, например, возможности быть священницами или раввинками, возможности говорить и быть услышанными, вернуть в историю женщин-святых, женщин, которые писали духовную музыку и поэзию, женщин, которые изучали и толковали писание, и которые оказались “стерты” из религии так же, как женщины-ученые “стерты” из истории науки.
И это круто.

И последнее, о чем я хочу сказать – я считаю, что любая религия это не слишком хорошо с точки зрения мышления, и я бы хотела, чтобы все религии однажды исчезли. Но знаете, в мире есть намного большие проблемы. И если вы считаете что религия это ужасное зло, то вам стоит задуматься, почему вы хотите бороться именно с религией, а не, например, с сексуальным насилием или неравным доступом к образованию?

Поделиться:

Феминизм для папы

Гендер в деталях ко Дню Отца опубликовал текст Дмитрия Резниченко – правозащитника, бывшего члена ультра-правой группировки, ветерана войны с Россией – об отцовстве, феминизме и гендерном равенстве. Этот текст мне очень понравился, поэтому я перевела его на русский.

***

Может быть, если бы родились мальчики, я бы так ничего и не понял.

У меня две дочки подрастают. Два любимых солнышка, папины принцессы, моя сумасшедшая банда. Сложно передать, что они для меня значат. Скоро они станут подростками, растут на глазах, и мне страшно за них. Это моё уязвимое место, как два сердца, которые живут и бьются отдельно от моего тела.

Я долго считал, что в этом суровом мире единственный правдивый способ защитить самое дорогое – это не доверять ни людям, ни институциям, а наращивать и закаливать собственную силу. Потому что ну кто их защитит в нашем обществе?.. Полиция? Суд? Не смешите. Или может они сами, своими маленькими кулачками?.. Нет, не на кого надеяться. Мужчины должны защищать своих самых дорогих, тех, кто слабее: своих детей, своих стариков, своих женщин.

В этом мужское призвание и оправдание особенного статуса, – так я думал. Значит, нужно набивать кулаки – и я старательно набивал, успокаивая себя тем, что мое усердие что-то гарантирует. А несколько лет назад неожиданно произошел флешмоб «#Я_не_боюсь_сказать».

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Поделиться:

Манифест радикальной феминистки

Я – радикальная феминистка.

В русскоязычном пространстве существует оппозиция между интерсекциональным и радикальным феминизмом, при этом подразумевается, что интерсек – это такие продвинутые цивилизованные феминистки, которые читают лекции и переводят статьи, а радфем – это сумасшедшие, которые жгут лифчики и ненавидят мужчин.

Я долго поддерживала эту оппозицию, и на насмешливое “радфем?” отвечала “нет, что вы, я интерсек” и мило улыбалась.

На самом деле я чертовски зла из-за того, что происходит с женщинами. И я не хочу больше прятать свою злость и делать вид, что все проблемы можно решить путем цивилизованного диалога, а я пророчица его.
Потому что это не так.
Я – радикальная феминистка.

Радикальный феминизм основывается на тезисе о том, что корни угнетения женщин лежат в патриархате как системе отношений между гендерами, а правовые и классовые проблемы являются следствием, а не причиной патриахата.
Я – радикальная феминистка.

Радикальные феминистки считают, что патриархат должен быть уничтожен путем разрушения существующих патриархальных социальных норм и институтов.
Я – радикальная феминистка.

Радикальный феминизм предполагает, что теории и идеологии недостаточно, и что чтобы изменить мир, нужны целенаправленные действия, включая политические.
Я – радикальная феминистка.

Для многих людей “радикальный феминизм” и “трансэксклюзивный феминизм” – синонимы. Однако второе никак не следует из первого, и если Андреа Дворкин и Кэтрин МакКиннон были трансинклюзивными радфем, то все остальные тем более могут. То, что TERF пытаются монополизировать радикальный феминизм и сделать вид, что трансфобия и радфем это синонимы, весьма гнусно, и я думаю пора им напомнить, что радикальный феминизм им не принадлежит, а трансфобия не является его неотъемлемой чертой.

Я считаю, что биологический эссенциализм, который лежит в основе взглядов TERF сам по себе является продуктом патриархата.
Я за равные права и возможности для транс*людей.
Я – радикальная феминистка.

Я признаю существование других систем угнетения по признаку этноса, ориентации, образования и др., и не считаю, что феминизм может решить проблемы всех угнетенных групп. Я признаю и разделяю интерсекциональный подход как инструмент аналитики и описания систем угнетения в социуме, и стараюсь рефлексировать собственные привилегии. Активист_ки, которые занимаются борьбой с любыми системами угнетения, всегда могут рассчитывать на мою поддержку и сотрудничество. Я отказываюсь считать, что интерсекциональный подход противоречит радикальному феминизму, потому что я больше не вижу никаких оснований для этой оппозиции.
Я – радикальная феминистка.

Я чертовски зла, и я хочу вести цивилизованный диалог, и читать лекции, и переводить статьи, и выходить на акции, и сражаться против патриархата всеми доступными мне средствами. И если однажды я пойму, что коктейль молотова решает мои задачи лучше, чем этот блог – я возьму в руки коктейль молотова.

Я – радикальная феминистка.

Поделиться: