fbpx

культура согласия

Домогательства на работе

«Девушка на работе подверглась домогательствам старшего сотрудника и скрывала это какое-то время, но потом не выдержала. Узнав об этом другие женщины хотели бы добиться как минимум публичных извинений и реакции начальства, но жертва не рада вниманию. Стоит ли поберечь её нервы или справедливость важнее? Нормально ли что для него не будет вообще никаких последствий?»

• • •
Я считаю, что мнение пострадавшей в таких случаях важнее всего.

Если она не хочет огласки, значит, не хочет. Заявлять о домогательствах — значит подвергать себя очень высокому риску психологического насилия — газлайтинга, обвинения жертвы, недоверия, в случае с работой к рискам добавляется увольнение, а если дело происходит в России — то еще можно получить иск о клевете и большой штраф. Нельзя решать за другого человека, готова она к этим рискам, или нет, и тем более — когда речь о персоне, которая уже пострадала.

Конечно, отсутствие последствий — это ненормально. Но виновата в этом не женщина, которая не хочет себя подвергать дополнительным рискам, а система, в которой наказать насильника практически невозможно, и общество, в котором домогательства нормализованы. И если наказать конкретного насильника без желания пострадавшей практически невозможно, то что-то сделать для того, чтобы поменять ситуацию в целом — можно. Например, вы можете:

— Распространять материалы о культуре согласия (например, расшарить мою лекцию и статью, видео про чай на русском и на украинском, комикс Августа про культуру согласия)

— Распространять материалы о том, что делать, если вы наблюдаете домогательства (например, этот мой пост или вот это видео — оно на английском, но довольно понятное)

— Сделать донейт организациям, которые помогают женщинам, пережившим насилие. В Украине это Ла Страда и Жіночі перспективи, в России — Сестры и Насилию.нет.

 

А суррогатное материнство?

Привет! Большое спасибо за пост про (не)свободу выбора и риск denial of agency в контексте порнографии и проституции/секс-работы. Как ты думаешь, применимо ли это к выбору женщины стать суррогатной матерью? Ведь он тоже про потенциально вредное распоряжение ею своим телом.

Привет! Начну издалека: есть несколько разных подходов к этике, и в зависимости от них ответ будет отличаться. Я в целом склонна относить себя к консеквенционалистам, т.е. судить об этичности действий по их последствиям. Но там, где оценить последствия невозможно (в частности, в вопросах свободы воли, агентности и т.д.), я стараюсь руководствоваться категорическим императивом Канта — поступай, руководствуясь такой максимой, которую ты хотел бы видеть как всеобщий закон.

Исходя из этого императива, отрицать субъектность и свободу выбора других людей этично только в том случае, если ты искренне стремишься к тому, чтобы все люди так поступали. А я, напротив, считаю, что очень важно признавать чужую агентность и свободу выбора, даже если сам выбор мне не нравится или кажется неправильным, и я бы хотела, чтобы именно такой подход был общей максимой.

Это не мешает мне плохо относиться к суррогатному материнству как явлению – я считаю, что в случае, когда суррогатное материнство это оплачиваемая работа, соблюсти баланс прав и интересов практически невозможно, слишком много неизвестных, слишком большие риски. Вдобавок, оплата за сурматеринство непропорционально низкая. У меня нет ответа, как должно быть. Но для меня очень важно – и в случае сурматеринства, и в случае порнографии, и в случае проституции, и вообще во всех случаях, разделять моё отношение к явлению в целом, моё отношение к разным практикам регуляции, и моё отношение к людям, которое в это явление вовлечены.

Потому что это три разные вещи.

Культура согласия и свобода воли

Культура согласия предполагает, что основой этичного взаимодействия является осознанное информированное согласие. И это касается далеко не только секса — например, с точки зрения культуры согласия вполне возможно осознанное, информированное согласие на смерть. Эвтаназия.

И тут неизбежно возникает вопрос о том, в каких обстоятельствах мы можем говорить об осознанном информированном согласии, а в каких нет. Одна крайняя точка — предположение, что любой человек в любых обстоятельствах может совершить свободный и сознательный выбор.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Как говорить “нет”

В книжке Уте Эрхардт «Хорошие девочки отправляются на небеса, а плохие — куда захотят» есть отличный список вещей которые помогают сказать «нет», если вам это трудно.

нет
“Нет” / Shieldmaiden 2019

Мой главный лайфхак на этот счет – не объяснять, почему нет. Очень часто когда от вас хотят добиться согласия во что бы то ни стало, вопросы «почему?» – это просто способ заморочить голову и «угнать дискуссию» – подменить разговор о том, хотите вы чего-то или нет, на разговор о том, считает ли ваш собеседник ваши причины отказа достаточно вескими, нормальны ли с его точки зрения эти причины и так далее, и тому подобное.

Поэтому если я чувствую малейшее давление, я говорю «нет», и на все дальнейшие расспросы просто повторяю «нет». Посмотрите, как этим способом пользуется сенатор Джо Сколари в сериале “Миллиарды” – у меня это очень эффективно работает.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Женщинам легко найти секс?

Я часто слышу тезис о том, что вот у женщин тоже есть привилегии, например, женщинам, де, намного легче найти секс если им хочется, а мужчины вынуждены страдать.

Большая проблема с этим тезисом в том, что он неявно предполагает, что секс это некий ресурс, который можно дать или взять, и к которому может быть или не быть доступа. А такое определение секса антифеминистично само по себе.

То, что сторонники этого мнения называют “доступностью секса” проистекает из готовности многих, если не большинства мужчин заниматься сексом почти с любой женщиной, используя ее как инструмент удовлетворения своего желания и своих фантазий, и не особенно интересуясь ни ее удовольствием, ни – в ряде случаев – согласием.

Женщина держит в руке телефон с открытым тиндером, и видит мужской профиль. В профиле подпись "ни буть толстушкой"
“Ни будь толстушкой” / Shieldmaiden, 2019

С точки зрения секс-позитивного феминизма такой подход – это не секс, а насилие и объективация, и борьба с такими взглядами – это одна из задач секс-позитивного феминизма. (Секс-негативный феминизм считает, что любой гетеросекс про мужскую власть и доминирование, и поэтому вообще не стоит заниматься сексом с мужчинами, и хотя я не разделяю эту точку зрения, я понимаю, откуда она берётся).

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ