fbpx

проституция

Законодательные модели и проституция

Вообще говоря, я склоняюсь к тому, что сам по себе дискурс моделей законодательства и споров о них очень сильно вредит решению проблем людей, вовлеченных в проституцию.

Проституция – это сложное явление, у которого есть много пересекающихся причин и много связанных проблем, а сведение разговора к спору о моделях неизбежно уплощает картину, и провоцирует наклеивание ярлыков вместо дискуссий, в итоге большинство спорщи_ц не проходят идеологический тест Тьюринга, а проблемы не двигаются с места.

Тем не менее, понимать, какие бывают классификации, и какие модели в рамках этих классификаций выделяют исследователи и юристы, полезно и для того, чтобы иметь в голове более полную картину, и для того, чтобы читать и понимать исследования.

В популярных источниках, как правило, выделяется максимум четыре подхода к проституции:

  • криминализация с наказанием продающей стороны (то, что мы сейчас имеем в большинстве стран СНГ), которую чаще всего называют просто криминализацией;
  • криминализация клиента (она же шведская модель, нордическая модель), когда наказывают того, кто покупает;
  • легализация, когда проституция приравнивается к предпринимательской деятельности и регулируется государством;
  • декриминализация – подход, который предполагает полное отсутствие государственного регулирования.

Однако, эти модели отличаются не по одному признаку, а по нескольким. Если мы рассмотрим эти практики с точки зрения отношения к проституции, то получится, что у нас с одной стороны есть криминализации (продажи или покупки) с негативным отношением, и с другой – легализация и декриминализация с нейтральным.
А если рассматривать модели с точки зрения наличия или отсутствия государственного регулирования, то декриминализация окажется противоположна как легализации, так и обоим видам криминализации.
И это только два возможных параметра.

Интересно, что хотя декриминализацию часто описывают как новую идею, на самом деле этот подход появился еще в 19м веке как оппозиция легализации. В викторианской Англии проституция была легальна и регулировалась государством, в частности, согласно Актам о венерических заболеваниях (1864, 1866, 1869) любая женщина, заподозренная в занятии проституции могли быть подвергнута принудительному гинекологическому осмотру, и в случае обнаружения признаков венерических заболеваний ее принудительно лечили или просто запирали в больнице на несколько месяцев. Эти акты вызвали возмущение суфражисток, которые во главе с Жозефиной Батлер создали IAF – международную федерацию аболиционисток, боровшуюся за отмену государственной регуляции проституции.

Джордж Ричмонд, портрет Жозефины Батлер

Дальше начинается терминологическая путаница. Жозефина и ее соратницы называли себя аболиционистками. (поскольку криминализации проституции как практики тогда не было, не было и понятия декриминализации). Однако сегодня намного чаще аболиционистками называют себя сторонницы шведской модели, которая как раз является одним из видов государственного регулирования. Как это вышло, мне пока не удалось разобраться, но очень важно понимать, что слово “аболиционизм” в текстах может означать как отсутствие государственной регуляции, так и криминализацию клиента. То есть, в некотором роде, совершенно противоположные подходы.

В частности, исследование различных регуляторных моделей проституции и их связи с траффикингом в странах Европы 2005-го года выделяет такие подходы:

  • Аболиционизм – государство не вмешивается в проституцию, и не наказывает взрослых ни за покупку, ни за продажу. Получение прибыли от проституции третьих лиц (сутенерство), вовлечение детей, траффикинг при этом криминализованы. (Польша, Португалия, Испания и др.)
  • Нео-аболиционизм – проституция разрешена как на улицах (outdoor) и так и в зданиях (indoor), но явно запрещены бордели. (Бельгия, Дания, Франция, Финляндия и др.)
  • Запрещение (prohibitionism) – проституция запрещена как на улицах, так и в помещениях, стороны, вовлеченные в проституцию, могут быть наказаны (Швеция, Ирландия, Мальта и др)
  • Регуляционизм – занятия проституцией, как на улицах, так и в помещениях, регулируются государством и при соблюдении правил не наказываются. Часто при это модели люди, занимающие проституцией обязаны специально регистрироваться где-то и/или проходить обязательные медосмотры
Типология моделей законодательства в странах ЕС из исследования 2005 года

При этом википедия, опираясь на исследования и отчеты, выделяет уже не четыре варианта, а пять. В их классификации декриминализация определяется как полное невмешательство государства, аболиционизм – как легальность покупки и продажи, но запрет на сутенерство и рекламу, а нео-аболиционизм как криминализация покупки и запрет на сутенерство и рекламу при легальности продажи. Плюс легализация и запрещение.

Схема из википедии

Таким образом, мы видим, что модель определяется не одним или двумя параметрами, а многими, и что даже сейчас моделей существенно больше трех (а гипотетически может существовать еще больше), и что с одной стороны, в рамках одной и той же модели может существовать несколько вариантов, а с другой – некоторые вещи могут не зависеть от модели. Например, запрет на рекламу может существовать как в рамках декриминализации, так и в рамках шведской модели. То есть модель сама по себе определяет далеко не все, не говоря уже о том, что есть масса факторов помимо моделей.

Если кто-то говорит вам, что кроме криминализации, легализации и шведской модели ничего другого не бывает, то перед вами либо человек не в теме, либо демагог, который намеренно использует уловку под названием “ложная дихотомия”. Первым можно дать ссылку на этот текст, со вторыми лучше вообще не разговаривать.

Культура согласия и свобода воли

Культура согласия предполагает, что основой этичного взаимодействия является осознанное информированное согласие. И это касается далеко не только секса — например, с точки зрения культуры согласия вполне возможно осознанное, информированное согласие на смерть. Эвтаназия.

И тут неизбежно возникает вопрос о том, в каких обстоятельствах мы можем говорить об осознанном информированном согласии, а в каких нет. Одна крайняя точка — предположение, что любой человек в любых обстоятельствах может совершить свободный и сознательный выбор.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Почему проституция – не “такая же работа”?

«Здравствуйте! Так получилось, что я росла в патриархальной семье, и, к сожалению, не могу до конца избавиться от сексизма в моей голове. Я хочу сменить своё мнение по поводу проституции, мне упорно кажется, что это такая же работа. Есть ли какие-то четкие аргументы, доказывающие обратное?»

***

Чтобы разобраться, почему проституция – это не “такая же” работа, для начала нужно поговорить про работу вообще.

Сама по себе идея того, что наемные работники – это не рабы и не вещи, а живые люди, по историческим меркам сравнительно новая – крепостное право в Российской империи официально отменили в 1861 году, а как практика оно исчезло, пожалуй, только когда людей перестали насильно сгонять в колхозы.

Поэтому для начала давайте условимся, что в рамках разговора о проституции критериями нормальной работой мы считаем, как минимум, следующие:

1) Профессия не стигматизирована, т.е. люди соответствующей профессии не подвергаются дискриминации только на основании принадлежности к профессии;
2) С работы можно уволиться в любой момент по собственному желанию;
3) Работа не приводит к непоправимым последствиям для здоровья;
4) Работа дает возможности для развития и карьерного роста;
5) Работа не нарушает базовые права человека, в частности, статьи 3, 4 и 5.

Довольно очевидно, что идея легализации проституции выходит из попыток решить хотя бы несколько из перечисленных проблем. Но, к сожалению, не похоже, чтобы легализация могла помочь с пунктами 3, 4 и 5 – исследования показывают, что даже в странах где проституация легализована, она остается крайне низкооплачиваемой, очень высокорисковой работой, в которую идут, в основном, люди, которым больше некуда пойти.

При этом, среди людей вовлеченных в проституцию самый высокий уровень посттравматического стрессового расстройства среди всех групп – разные источники дают от 40% до 70%. Для сравнения, среди ветеранов войн в Ираке и в Афганистане уровень ПТСР колеблется в районе 10-15%.

Можно возразить, что после не значит вследствие, и, возможно, дело в том, что люди у которых уже есть ПТСР, чаще оказываются вовлеченными в проституцию, чем люди, у которых его нет. Но даже если это так, людям с ПТСР нужна медицинская помощь (которую ветераны, в отличие от проституток, получают), а не работа, сопряженная со стигмой и повышенным риском насилия и суицида.

И главное – любой секс без искреннего желания участн_иц – это насилие. И в ситуации, когда за секс платятся деньги, и когда деньги – единственная мотивация соглашаться на этот секс (а для большинства людей занятых в проституции это так), такой секс – насилие. И это отвратительно.

Да, работа солдатом – это тоже насилие, и я точно так же не считаю это “нормальной работой”. Но это по крайней мере насилие ради того чтобы остановить большее насилие (в лучших случаях). А проституция это бессмысленное насилие ради насилия.

При этом я далека от мысли, что достаточно просто ввести шведскую модель и это решит все проблемы – не решит, точно так же, как отмена крепостного права не привела к немедленному уравниванию крепостных в правах. Проблема и в законах, и в обществе, работать нужно и с тем, и с другим.

Дополнительные материалы:

  1. Текст Татьяны Никоновой о том, почему легализация не решает проблем
  2. Текст Полины Забродской о проституции
  3. Перевод исследования об уровне смертности среди проституированных женщин
  4. Интервью с директоркой кризисного центра для женщин Натальей Ходыревой
  5. 10 мифов о “шведской модели”
  6. Принципы “шведской модели” (англ).
  7. Китти Сандерс о культурных предпосылках к секс-работе

За помощь в подбре ссылок спасибо ФБ-сообществу “феминистки”

Почему проституция это насилие?

Я не понимаю, почему спать с проституциированные женщинами – это насилие. Они же согласились на это, даже если по своим причинам и с необладанием своим телом. Но если насилие это, и насилие – групповое изнасилование, то разве мы не стираем границы и не делаем как бы допустимым то, что не допустимо?

Нет, я не вижу никаких проблем с этим, насилие – это очень большая категория, она может включать события разной степени тяжести. Вас же не смущает, что и один доллар, и миллион – это деньги?

Кроме того, с точки зрения культуры согласия, то “согласие” которое дают проституированные женщины, нельзя считать согласием, т.к. согласие предполагает, что человек соглашается по своему выбору, обладая возможностями и свободой этот выбор совершить, а если человек находится под экономическим давлением и не ощущает права на свое тело, то о свободе говорить не приходится. И судя по статистике самоубийств и психических расстройств среди проституированных женщин, последствия от этого “секса с как бэ согласием” аналогичны последствиям изнасилований.

Так, например, уровень ПТСР среди проституированных женщин по разным источникам составляется от 40% до 70%

Среди жертв сексуального насилия ПТСР по разным исследованиям встречается у 17% – 65% опрошенных.

(из этого не следует, что ПТСР во всех случаях следствие проституции, возможно женщины с ПТСР более уязвимы, поэтому чаще оказываются вовлечены в проституциюю, но тем не менее, цифры очень показательные).